Журнал "ДОШ"
Назад Вперед

Дискриминация по национальному признаку

 Зоя СВЕТОВА


Почему  не освобождают Зару Муртазалиеву

Прошло чуть больше двух лет с того дня, как я отвезла президенту Чечни Рамзану Кадырову письмо от Тоиты Муртазалиевой, матери Зары Муртазалиевой, осужденной в январе 2005 года на девять лет за «приготовление к совершению террористического акта». О том, что дело Зары сфабриковано  и она никогда не собиралась взрывать  московский торговый центр «Охотный ряд», написаны уже тонны статей  в российской и западной прессе. О том, что она невиновна, неоднократно заявлял и  Рамзан Кадыров.

Тогда, 7 ноября 2006 года, прочитав письмо ее матери, будущий президент пообещал, что попробует помочь невинно осужденной девушке. Через несколько месяцев стало известно, что руководство Чечни обратилось в Федеральную службу исполнения наказаний с предложением перевести всех осужденных чеченцев из колоний, расположенных в российских регионах, в Чеченскую республику. Потом выяснилось, что эта задача -  почти неподъемная. Не только потому, что в Москве есть влиятельные силы, которые сопротивляются переводу в Чечню некоторых категорий заключенных, но и потому, что в республике не хватает колоний, куда можно было бы поместить их всех. Но  главное, в Чечне нет исправительной колонии для женщин.
И вот полтора года назад начали строить такую колонию. Но сроки окончания этого масштабного строительства непрестанно откладываются. Говорят, что периодически кончаются деньги. Кроме того, колония для 300 осужденных женщин должна соответствовать «европейским стандартам». А это обеспечить непросто, отсюда и проволочки. Кроме того, чеченские строители постоянно отвлекаются на другие объекты: то на мечеть, то на проспект имени Владимира Путина.
    Между тем Зара Муртазалиева, вопиющая по своей несправедливости история которой побудила президента Чечни обратить внимание на сотни других своих  соотечественников, зачастую тоже без вины томящихся в российских застенках, продолжает сидеть в мордовской колонии № 13 в поселке Парца.  Заре отказано в условно-досрочном освобождении (УДО).  А ведь по закону она имеет на это полное право, как и другие российские осужденные. Однако  7 октября Зубово-Полянский районный суд отказал ей  в УДО, несмотря на то, что ее ходатайство поддержало правительство Чечни и уполномоченный по правам человека Нурди Нухажиев. Но если бы на суд в Мордовию приехал кто-то из высшего руководства Чечни, как знать, все могло обернуться иначе. Те, в райсуде, может быть, постыдились бы отклонить ходатайство Зары?  Ладно, не смогли приехать лично, но  хоть проявили бы больше внимания…
Этого не случилось. Зато на суд в Мордовию поехала адвокат Марина Морозова, с которой заключили договор московские правозащитники - Комитет «Гражданское содействие». Именно они все эти годы поддерживают Зару Муртазалиеву. Поддерживают, потому что уверены, что она невиновна. Убеждена в том же и я. Больше скажу: такие люди, как эта молодая чеченская девушка, -  цвет нации. Она из тех, кем  должны гордиться в Чечне. В самых тяжелых обстоятельствах она ведет себя необычайно мужественно и благородно.
Вместе с адвокатом Мариной Морозовой в Мордовию поехала и я. Признаюсь, собираясь в дорогу, надеялась: произойдет чудо, Зару освободят по УДО. Казалось бы, где здесь чудо, если речь идет об узаконенной практике?  Но зная, как у нас обходятся с законом, нельзя было не понимать, как мало надежды. Исчезающе мало... О том, что должен состояться суд,  я сообщила  Нурди Нухажиеву и пресс-секретарю президента Чечни. Я надеялась, что высшему руководству республики обязательно доложат. Но доложили ли?
        
   Выездное заседание суда
Рассмотрение ходатайства  по  УДО Муртазалиевой, как и рассмотрение  семи ходатайств других осужденных, проходило не в здании недавно отремонтированного суда (евроремонт, «этрусские вазы» у подножья лестниц с витыми перилами) в поселке Зубово-Поляна, а в мужской колонии № 18.  Там с советских времен сохранилась небольшая комната для «отправления правосудия».
Исполняющий обязанности  начальника мужской колонии  №18 сначала  не разрешал мне присутствовать на суде. «Здесь режимное учреждение, я не могу вас пропустить», - заявил он мне с мрачным видом. «Но ведь суд открытый и судья разрешил мне. Я же не виновата, что осужденных в Зубово-Полянский суд не возят». – «Пусть судья мне позвонит, тогда я вас пущу».
Судья Евгений Кузьмин  послал на переговоры с исполняющим обязанности. начальника колонии прокурора. Видимо, решил, что прокурор с тюремщиком быстрее найдут общий язык.
Прокурор тюремщика убедил: «Суд открытый. Пусть журналистка там посидит», - сказал он. Тюремщик сменил гнев на милость и разрешил мне пройти в колонию вместе с адвокатом. Мобильный телефон и диктофон забрали при входе в колонию. Спасибо, что оставили тетрадь и ручку.
Во вторник 7 октября  2008 года  судья Кузьмин рассмотрел восемь ходатайств. Семь женщин он отпустил на волю. И только Зару Муртазалиеву оставил отбывать наказание дальше. Все семь женщин признали свою вину и раскаялись в содеянном. И,  по мнению администрации колонии и прокурора,  в «дальнейшем отбывании наказания не нуждались». Всем, кого по УДО в тот день освободили, оставалось сидеть год или два. Все они «хорошо относились к администрации», сотрудничали с ней и не имели взысканий.

    На лиц кавказской национальности  УДО не распространяется
 Зара Муртазалиева свою вину не признала. Но по закону осужденный, ходатайствующий об УДО,  и не обязан признавать свою вину. А вот по неписаному обычаю ему положено это сделать и   «покаяться».  Кроме того, условно-досрочно, как правило, отпускают тех, кто сотрудничает с администрацией,  хорошо работает и не имеет дисциплинарных взысканий. Зара с администрацией не сотрудничает. Но  работает она хорошо. И, несмотря на это, представители администрации никогда не записывает ей в «актив» поощрения. В частных разговорах они признаются, что начальство колонии не разрешает им поощрять Муртазалиеву. Напротив, за несколько месяцев до того, как Зара подала ходатайство на УДО, к ней стали специально придираться, объявлять дисциплинарные взыскания. По надуманной причине ее  посадили в штрафной изолятор. Цель этих придирок очевидна: ни в коем случае не отпустить осужденную  на свободу. Колония не даст ей рекомендации на УДО, а суд без этого ее освобождать не станет. По мнению тюремщиков и суда,  осужденная, у которой столько взысканий, не исправилась. Значит, должна сидеть!
В сентябре 2005 года на Муртазалиеву написали рапорт за хранение юбки неустановленного образца, через восемь месяцев - за «плохую заправку кровати». Потом, когда подходил срок УДО, взыскания участились: «не встала по сигналу «подъем», «нарушила форму одежды», «поссорилась с осужденной», «не прибыла в столовую на прием пищи». Всего 13 взысканий. Излишне говорить, что оспорить их в судебном порядке Муртазалиева не может. У нее нет денег на адвокатов, способных заняться такой долгой и неблагодарной работой.
  Конечно, судья Кузьмин прекрасно знал, как администрация колонии выносит взыскания и поощрения. Он это знал так же хорошо, как и то, что чеченок и осужденных за терроризм не освобождают. Если только нет на то верховной воли. И хотя чеченский омбудсмен прислал в суд письмо, что готов предоставить Муртазалиевой  работу в своем аппарате в Грозном, а правительство Чечни ходатайствовало о  ее досрочном освобождении, судья Кузьмин освободить Зару не решился.
Он задержался в совещательной комнате чуть дольше обычного (вместо двух минут - три) и, выйдя, зачитал отказное решение. В этот момент произошла очень странная вещь. То ли я так волновалась, то ли судья, чувствуя, что за ним наблюдают с особым пристрастием, сам волновался, но,  читая решение, он вдруг запнулся и произнес нечто невнятное... Мне послышалось: «ходатайство подлежит удовлетворению». Потом, правда, быстро  поправился и протараторил «в УДО отказать». Адвокат Морозова мне потом говорила, что ей тоже  показалось: Зару отпускают...
Адвокат рассказала мне, что, когда Зара Муртазалиева разговаривала  с ней в конвойном помещении, туда  из зала суда со счастливыми лицами входили ее «товарки», чьи ходатайства судья Кузьмин благополучно удовлетворил. Зара поздравляла их, но не могла сдержать слез. Как  маленькая девочка, ища поддержки,   она все ближе прижималась  к адвокату. Когда же мы вышли из колонии, я спросила у судьи Кузьмина, были ли его решения написаны заранее. «С чего вы так решили? - обиделся он. - У меня есть секретарша. Она готовит мне два решения, и я потом выбираю то, которое нужно».
Я живо представила, как судья заходит в совещательную комнату, роется в стопках  напечатанных  решений и лихорадочно выбирает то самое,  которое ему в данный конкретный момент диктует его судейская совесть.
«А Муртазалиеву  я не освободил,  потому что она свою вину не признала. Другие признали, а она - нет. Пусть еще посидит...» - объяснил судья.
Из письма Зары Муртазалиевой (она делится впечатлениями о первом заседании суда, на котором не было ни адвоката, ни меня):
    «...Ездила я на суд - УДО. Как только меня ввели в зал, прокурор спросил, зачем я подала на условно-досрочное освобождение. Мол, посмотри, сколько у тебя нарушений и ни одного поощрения. А о каких поощрениях может идти  речь, если лиц кавказской национальности вообще не поощряют? Одним словом, как говорится: «мелодия та же, поет о том же». Почти пять лет сижу, вопросы остались те же, система та же...»


ГРИМАСЫ ПРАВОСУДИЯ

 Нурди НУХАЖИЕВ
Уполномоченный по правам человека в ЧР                        

    

Очередное прошение Зары Муртазалиевой об условно-досрочном освобождении отклонено.
Для нас изначально было очевидно, что многое в деле этой девушки было сфабриковано, что её просто угораздило попасть под каток античеченской истерии, раздуваемой отдельными недобросовестными СМИ. Суд  государства, столь непреклонно требующего, чтобы Чечня оставалась его частью, видел перед собой не гражданку России, а чеченку. И в который раз доказал, что разница большая, она-то все и решила. Как нетрудно убедиться, решает до сих пор.
Мы с самого начала процесса над Муртазалиевой следили и за ходом предварительного следствия, и за судебными заседаниями. Нет, этот суд не был беспристрастным. С сожалением приходится констатировать, что когда дело касается чеченцев, объективности ждать не стоит. Нас упорно пытаются заставить смириться с этой практикой.
Ещё большее удивление вызывает другое: неужели руководители администрации колонии, где Зара отбывает наказание, умышленно давая девушке, брошенной за решетку по более чем сомнительному обвинению, характеристику, исключающую положительное решение суда, не понимают, что они творят? Нет-нет, я не пытаюсь взывать к их состраданию и совести, это было бы слишком наивно. Но, считая себя прагматиками и государственниками, как же не сообразить, что, действуя так, они подрывают веру граждан России (причем не только чеченцев, но и всех, кто не лишен элементарной способности суждения)  в возможность добиться от  отечественных властей справедливости?  В этом направлении наши «вершители правосудия» работают с такой эффективностью, что  противникам российской государственности уже и делать нечего - они могут, как говорится, отдыхать.
По делу Зары Муртазалиевой были обращения президента Чеченской республики Р.А.Кадырова и уполномоченного по правам человека в ЧР, причем последний гарантировал решение вопросов жилья и работы для неё после освобождения. Правозащитный центр «Мемориал» также боролся за торжество справедливости в этом деле. Наши совместные усилия пока не дали результата. Однако мы намерены и в дальнейшем держать на особом контроле судьбу Муртазалиевой.