Журнал "ДОШ"
Назад Вперед

Историческая справка
Ингуши (самоназвание г1алг1аи) — автохтонные коренные жители центральной части Северного Кавказа — с незапамятных времен проживали в горах, ущельях и предгорьях, в верховьях и по среднему течению Терека, что подтверждается историческими, этнографическими, географическими, военными и другими источниками русских и зарубежных научных документов.
Представители балкано-кавказской расы, они входят в нахско-дагестанскую группу кавказо-иберийской семьи языков, исповедуют ислам суннитского направления с XIX века. Согласно последней переписи (1989 г.) ингушей насчитывалось 215 068 человек на Северном Кавказе (в Пригородном районе к этому времени проживало 163 762 человека).
Самое первое научное описание ингушской территории сделал в 1770 году академик Российской академии наук А.И. Гюльденштедт.Он сообщал: 24 ингушских села расположены у выхода из горных ущелий р. Камбилеевки и р. Сунжи (современный Пригородный район). Они были сгруппированы в две «колонии», названные русскими колонизаторами «Большие Ангушты» и «Малые Ангушты» — по названию древнего ингушского селения Онгушт, давшее современное название народа — ингуши, а ныне называемое с. Тарское. Село Онгушт являлось центром Большой Ингушетии, а село Шолхи (ныне с. Октябрьское) — центром Малой Ингушетии.

Ю. Клапрот описывая ингушские территории в 1812 году, фиксирует ингушское село Заурово в четырех верстах от которого в 1784 году была заложена крепость Владикавказская (с 1860 г. город Владикавказ). Осетинских сел в окрестностях последней в начале XIX века не было, за исключением нескольких поселений на левом берегу р.Терек. Активный характер переселения осетин начался после 1822
года по приказу генерала А. Ермолова.
Главное направление миграции осетинского этноса с юга на север развивалось по левобережью р.Терека и реки Камбилеевки в среднем течении.
В 1836 г. было создано управление Владикавказского коменданта с правами окружного управления, куда было включено все ингушское население и часть осетинского.
В 1840 г. во Владикавказском округе насчитывалось 24 234 ингушей и 13 895 осетин.
В 1858 г. ингуши и осетины были включены в состав Военно-Осетинского округа с центром управления во Владикавказе. Позже из него был выделен Военно-Ингушский округ. При всех реорганизациях административно-территориального устройства Северного Кавказа центром административного управления ингушей оставался г. Владикавказ.
После окончания Кавказской войны (1851 год) мусульманам чинились препятствия для проживания в городах, но тем не менее целые кварталы в г. Владикавказе принадлежали ингушам.
Колонизация Северного Кавказа привела к появлению казачьих станиц на месте ингушских сел: на месте Гаджирен-Юрт возникла станица Нестеровская, на месте села Ахки-Юрт — станица Ахкиюртовская (позже переименована в Сунженскую), на месте села Онгушт (Ангушт) — станица Тарская и т.д. В процессе русской экспансии осетин, принявших православие, стали в массовом порядке селить вокруг
Владикавказской крепости по левому берегу Терека.
Новая страница насильственных переделов этнических ингушских территорий началась после 1917 года с приходом к власти большевиков.
1920 января 1921 г. была образована общая для всех народов центральной части Северного Кавказа Горская АССР со столицей во Владикавказе.
7 июля 1924 г. Горская республика была ликвидирована. Ингушетия и Северная Осетия стали самостоятельными автономными областями, входящими в состав Северо-Кавказского края, имевшего административный центр в Ростове-на-Дону.
С 1924 по 1934 годы г. Владикавказ был столицей Ингушской и Северо-Осетинекой автономий. Город был разделен на две части по Тереку — правобережье, где находилась ингушская администрация, и левобережье — соответственно северо-осетинская администрация.
15 января 1934 г. волевым решением из центра была образована Чечено-Ингушская Автономная область, позже преобразованная в Автономную Республику со столицей в г. Грозном.
Все органы ингушской администрации, культурные и просветительские центры из Владикавказа были переведены в новую столицу. Пригородный (Базоркинский) район как историческая родина ингушей вместе с территорией Ингушской АО вошел в Чечено-Ингушскую автономию и был в ее составе до 1944 года.
23 февраля 1944 года все ингуши вместе с чеченцами подверглись тотальной депортации на основании сталинского указа.
Согласно Указа Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1944 года и Закона РСФСР от 25 июня 1946 года Чечено-Ингушская АССР была ликвидирована.Указом ПВС СССР от 9 января 1957 года она была восстановлена. При этом без какого-либо
законодательного оформления территория Пригородного и часть Малгобекского районов, составлявшие территорию Ингушетии были оставлены под юрисдикцией СО АССР.
Согласно Конституции ЧИ АССР (ст. 14), действовавшей до 1978 года, эти территории относились к ЧИ АССР, и в соответствии со статьей 15 той же Конституции границы республики не могли быть изменены без ее согласия.
Возвращающиеся из депортации (Казахстана и Киргизии) ингуши Пригородного района явочным порядком расселялись на своих этнических землях, отторгнутых в пользу Северной Осетии. Руководство СО АССР приняло несколько постановлений (1956, 1982 и 1990 годов), ограничивавших прописку, покупку жилья и выделение земельных участков ингушам.
Антиконституционные действия властей Северной Осетии все годы после возвращения народа из депортации вели к нарушениям гражданских прав, дискриминации ингушей в Пригородном районе. В январе 1973 года ингуши вышли на митинг в г. Грозном, требуя возврата своих этнических территорий. За этим последовали так называемые «бархатные» репрессии в отношении всех ингушей, принявших участие в акции общенационального гражданского неповиновения: их увольняли с работы, исключали из КПСС, применяли административные меры, а инициатора митинга Д.Д.Картоева — подвергли аресту и длительному заключению.
14 ноября 1989 года ВС СССР принял Декларацию «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав».
11 декабря 1990 года Съезд народных депутатов РСФСР принял Постановление «О жертвах политических репрессий в РСФСР», в котором, в частности, указывалось «разработать и принять законодательные акты о реабилитации и полном восстановлении прав репрессированных народов и граждан РСФСР».
26 апреля 1991 года ВС РСФСР принял Закон «О реабилитации репрессированных народов», 3-я и 6-я статьи которого предусматривают территориальную реабилитацию.
Однако власти Северной Осетии с очевидного одобрения федерального центра продолжали и продолжают осуществлять свою юрисдикцию в Пригородном районе, ссылаясь на тезис об обеспечении «территориальной целостности» Северной Осетии и указывая на Конституцию РФ, согласно которой границы между субъектами Федерации могут быть изменены только по взаимному согласию субъектов.
Федеральный центр и осетинское руководство при этом игнорируют преступный сталинский передел в 1944 году в пользу Северной Осетии, нарушивший ст. 15 Конституции Чечено-Ингушской АССР, согласно которой «Территория ЧИ АССР не может быть изменена без согласия Чечено-Ингушской АССР». К тому же и в ст. 67 Конституции РФ говорится о «собственных территориях», а именно: «территории,
присоединенные незаконно, собственными не являются». Что также явствует из Декларации «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов...».
Намеренное противодействие Закону «О реабилитации...» впрямую связано с неисполнением Постановления ВС РФ от 26 апреля 1991 года «О порядке введения в действие Закона РСФСР «О реабилитации...». 2-й пункт данного Постановления возлагал обязательство на Совет Министров РФ до конца 1991 года практически восстановить законные права каждого репрессированного народа и принять
соответствующие правовые акты. Помимо этого в пункте 2-ом Постановления было сказано, что «впредь до приведения законодательства РСФСР в соответствие с Законом РСФСР «О реабилитации...», действующие акты законодательства РСФСР и республик,
входящих в состав РФ, применяются, поскольку они не противоречат этому Закону».
Руководству Северной Осетии почему-то позволили уклониться от исполнения предписания данного Постановления, в соответствии с которым Верховные Советы всех республик, входящих в то время в состав РСФСР, должны были «привести законодательство этих республик в соответствие с настоящим Законом».
Неисполнение законов высшими должностными лицами Северной Осетии на протяжении двух с половиной лет опасно обострили в регионе ситуацию: череда безнаказанных уголовных преступлений в отношении ингушей, совершенных в преддверии октября 1992 года, закономер­но привела к катастрофе.
19 апреля 1991 года Верховный Совет Северной Осетии в Пригородном районе и г. Владикавказе ввел чрезвычайное поло­жение, что дало толчок к целой серии убийств, поджогов, преступлений против граждан ингушской национальности обое­го пола и независимо от возраста.
С апреля по октябрь 1992 года было убито 25 ингушей и до сих пор ни один ви­новный не найден и не наказан.
В ночь с 22 на 23 октября был убит и со­жжен в поселке Южный ингуш Ибрагим Хаутиев; через несколько дней в Беслане зверски убили его товарища Пугоева; 20 октября в селе Октябрьском БТРом бы­ла задавлена 12-летняя Мадина Гадабор-шева; 30 октября в с. Дачном во время так называемых «учений» был убит Яндиев Мурат Османович...
Весьма негативным фактором, привед­шим к военным действиям в Пригородном районе, явилось наличие на территории Северной Осетии беженцев — осетин из Грузии, которых преднамеренно расселяли в Пригородном районе. Их присутствие в Северной Осетии резко усилило антиин­гушские настроения, усугубило кримино­генную обстановку, так как именно за счет ингушского населения Пригородного рай­она руководство Северной Осетии стреми­лось решить последствия конфликта Юж­ной Осетии с Грузией в стремлении обеспе­чить компактное проживание осетин.
Огромное количество документов и ма­териалов (см. Доклад «О массовых наруше­ниях прав граждан ингушской националь­ности на территории РФ. 1992-1995 гг.», подготовленный Ингушским «Мемориа­лом») свидетельствует о том, что высшее руководство страны в лице Б.Н. Ельцина и
Верховного Совета РСФСР знало о том, что ситуация на Северном Кавказе и в зоне Пригородного района взрывоопасна. В си­лу чего режим ЧП и осуществлялся силами и средствами всех родов войск регулярной армии, а также внутренними войсками МВД России.
Из официальных документов тех лет следует, что федеральные органы способ­ствовали созданию незаконных вооружен­ных формирований Северной Осетии в зо­не Пригородного района. Речь идет о так называемых «национальной гвардии» и «народном ополчении».
Бронетехника, оружие передавались им через Министерство обороны, МВД России под предлогом обеспечения так на­зываемого миротворческого батальона в Южной Осетии и полков ППС в Северной Осетии. В Справке «Об обстоятельствах возникновения осетино-ингушского конфликта, его развития и роли в нем федеральных органов власти и управления» прямо говорится о сознательных усилиях центра по милитаризации Осетии. Захват оружия с военных складов, закупка бронетехники колхозами было «нормальной»
практикой в субъекте РСФСР — Северной Осетии — накануне трагедии в Пригородном районе.
В постановлениях Совета Министров Северной Осетии (№17 от 18.01.90, № 42 от 12.05.92) прямо говорилось о том, что в милицию было дополнительно принято 610 штатных сотрудников, в том числе 445 милиционеров патрульно-постовой службы,
165 участковых инспекторов, получены из Москвы 71 автомобиль, 6 мотоциклов, 6 видеомагнитофонов, МВД Северной Осетии пополнило свое вооружение на сумму 1303,5 тысяч рублей. Предприятиям, организациям, колхозам и совхозам предлагалось создавать добровольные дружины по охране правопорядка и на государственном уровне, решались вопросы их снабжения стрелковым оружием, средствами связи.
С июня 1991 года по ноябрь 1992 года с разрешения всех специальных ведомств федерального уровня была осуществлена передача в Северную Осетию по линии МВД России:
— 21 БРДМ-2 с приборами ночного видения, радиостанциями и фильтровентиля-ционными установками (причем эта военная разведывательная колесная техника передавалась в ведение Управления сельского хозяйства Пригородного района);
— 14 «КАМАЗов» с боеприпасами и 14 единицами стрелкового оружия (был инсценирован захват неизвестными центральной артиллерийской базы во Владикавказе. Руководил этой операцией председатель Совета министров Южной Осетии (!) Олег Тезиев);
— эшелон с 24 единицами БТР-80 с полным вооружением;
— в один день (4 ноября 1992 г.) — 1 БРДМ, 185-мм пушка, 2 пушки БМП, 307
автоматов, 788 пистолетов, 15 пулеметов, 93 карабина и боеприпасы.
В общей сложности геноцид ингушей в Пригородном районе был обеспечен: МВД Северной Осетии располагало 1085-тью автоматами, 304-мя автоматическими пистолетами Стечкина, 113-тью противотанковыми гранатометами СПГ-9, 11-тью зенитными установками, 68-ю крупнокалиберными пулеметами, 36-ю бронетранспортерами, 1016-тью гранатами, 53-мя единицами БТР-80, 4-мя единицами БМП, а также зенитными установками ЗУ-23 и 36-тью зенитными установками «Шилка». Этой техникой и вооружением федеральный центр снабдил «национальную гвардию» и «народное ополчение» Северной Осетии в мирное время!
Как было точно сказано в работе ведущего этнолога страны В.А.Тишкова «Осетино-ингушский конфликт. Антропология этнической чистки», с момента передачи оружия и бронетехники «центр однозначно солидаризировался с одной из конфликтующих сторон и фактически дал санкцию и обеспечил материальные условия
для вооруженных действий и массового насилия в отношении гражданского населения ингушской национальности... Чувство безнаказанности вселило и публичное президентское (Ельцинское — М.Я.) обращение: «Ваши действия защищены и гарантированы законом и подтверждаются народом... Честь и достоинство России, ее безопасность и территориальная целостность должны быть обеспечены»... Я все больше склоняюсь к мнению, что финальная трагическая стадия конфликта оказалась возможной в условиях, когда высшее руководство России разменяло индульгенцию на этническую чистку на возможность использовать ситуацию для решения проблемы восстановления власти над Чечней».

***
Эскалация преступлений против ингушей привела к тому, что 22 октября 1992 года между ингушами и работниками МВД СО АССР (достоверные данные о том, что это была следственная группа, отсутствуют) завязалась перестрелка, в результате которой
было убито 3 ингуша. Ингуши выставили посты охраны на въездах и выездах своих сел.
24 октября в Назрани прошло заседание объединенной сессии Назрановского, Малгобекского и Сунженского райсоветов, депутатов всех уровней, на котором было принято неприятное для Конституции СО АССР решение: создать в местах компактного проживания ингушей в Пригородном районе параллельные структуры власти для обеспечения безопасности мирного населения.
27 октября 1992 года в закрытом режиме Верховный Совет Северной Осетии рассмотрел вопрос «Об обострении криминогенной обстановки в Пригородном районе СО АССР» и обязал всех руководителей предприятий и общественных организаций Пригородного района убрать ингушские «баррикады».МВД Северной Осетии разработало операцию по деблокированию всех дорог в районе.
В ночь на 31 октября 1992 г. стали обстреливаться все ингушские кварталы сел Камбилеевка и Октябрьское. После обеда во Владикавказ «десантировались» вице-премьер РФ Г.Хижа, председатель ГКЧС РФ С.Шойгу, его заместитель генерал-полковник Г.Филатов, командующий внутренних войск МВД РФ генерал-полковник В.Саввин. Осетинское руководство им доложило, что «ингуши совершили заранее спланированную агрессию» с целью отторжения Пригородного района от СО АССР.
Осетинское население Владикавказа и близлежащих районов блокировало подразделения российской армии, здание Верховного Совета республики, требуя выдачи населению оружия и боеприпасов для отражения «агрессии» ингушей. В случае отказа власти Северной Осетии не гарантировали сохранности складов вооружения российской армии во Владикавказе. С целью оказать воздействие на армию осетины
взяли в заложники жену и дочь начальника штаба армейского корпуса генерал-майора Скобелева (!!!) «Согласовав выдачу оружия с тогдашним премьером РФ Гайдаром Е.Т. и министром обороны России Грачевым П.С, вице-премьер Хижа Г.С. в тот же день вынес
письменное распоряжение о выдаче 642 единиц стрелкового оружия (автоматов АК-74, РПК-2, ПКИ-1, РПГ-74, 20 гранат РГД), 2-х боекомплектов боеприпасов к нему, а также о выделении в распоряжение осетинской стороны бронетанковой техники БМП-2 — 18 машин». Из Протоколов Генеральной прокуратуры РФ по допросам свидетелей по делу.
Распоряжением Шойгу С.К. от 1 ноября 1992 года для обеспечения задач по наведению общественного порядка, стабилизации политической обстановки и охраны важных объектов северо-осетинской стороне было выделено 57 танков Т-72.
Вскоре Хижа и Шойгу дали дополнительные письменные указания на выдачу МВД СО АССР и ВВ МВД РФ значительного количества боеприпасов. Однако избежать нападений осетинских боевиков на российские воинские подразделения с целью захвата оружия и боеприпасов не удалось. Это был еще один источник получения оружия осетинскими формированиями.
Именно в это же время по телевидению Северной Осетии в довольно резком тоне выступили вице-премьер России Хижа Г.С. и командующий армейской группировкой Филатов Г.В., которые назвали ингушей агрессорами, осудили их действия. Это обстоятельство дало основание ингушской стороне обвинить Россию в проосетинской ориентации. Впоследствии Филатов Г.В. сообщил, что зачитал на телевидении
«заготовку», написанную лично А.Х. Галазовым.
2 ноября Президентом России Б.Н.Ельциным на территории Северной Осетии и Ингушетии было объявлено чрезвычайное положение (ЧП).
На период ЧП в зоне организованного верховными властями РФ и СО конфликта вводилась особая форма управления. Вся власть на территориях Северо-Осетинской АССР и части Ингушетии переходила к назначаемой Москвой Временной администрации (ВА). Однако по настоянию осетинской стороны дополнительным указом Президента России от 4 ноября 1992 года было определено, что Временная администрация на территории СО АССР и на территории Ингушетии действует по-разному. Так, в СО АССР только исполнительная власть подчинялась распоряжениям ВА. В то время как вся Ингушетия оказалась под властью Временной администрации.
Штаб ВА разместился, однако, не в Назрани, а во Владикавказе. Главой Временной администрации назначался все тот же Хижа ПС, а его заместителем Шойгу С.К. Был создан Штаб руководства объединенными силами по поддержанию режима ЧП, который возглавил генерал-полковник Саввин В.Н.В 15.30 час. 2 ноября подразделения ВДВ выдвинулись к исходному рубежу,
проходившему западнее села Дачное, откуда по плану должен был начаться ввод разъединительных войск. Однако внутренние войска МВД бездействовали, чем воспользовались вооруженные формирования Северной Осетии и прибывшие для оказания помощи «братьям-осетинам» подразделения добровольцев из Южной Осетии, которые массированно прорвались в ингушские села Карца, Черноре-ченское, Терк. Особой жестокостью к ингушам отмечены действия в селе Карца.
Заявления ингушской стороны о прекращении сопротивления и добровольной сдаче оружия осетинской стороной не принимались.
Ингушское население подверглось уничтожению, поселки — разрушению.
Жители селения Тарское, несмотря на полученные заверения ВА о том, что поселок не будет затронут военными действиями, были обстреляны из боевой техники и вынуждены были бежать в горную Ингушетию. Акты погромов и поджогов ингушских домов, грабежа и мародерства со стороны осетинских вооруженных формирований имели место и в других населенных пунктах.
Характер и способ осуществления режима ЧП в начальный период вооруженного конфликта не отвечал своим целям и задачам.
В зоне ЧП российские войска:
1. не пресекали геноцид ингушского населения в Пригородном районе и
Владикавказе;
2. допустили участие иностранных боевиков;
3. не выступили с миротворческими целями;
4. не выполнили разъединительной функции;
5. не обеспечили безопасность беззащитной части ингушского населения — женщин,
детей, стариков;
6. не воспрепятствовали погромам и мародерству;
7. не предприняли никаких действий по освобождению заложников-ингушей, граждан России (отдельные случаи помощи в освобождении ингушских заложников были личной инициативой отдельных российских военнослужащих);
8. не воспрепятствовали захвату ингушских домов и квартир и присвоению их в собственность осетинами;
9. ни один из тех, кто осуществлял насилие над мирным ингушским населением (убийства, поджоги, мародерство, изнасилования и т. д.), не был наказан.
Итогом совместных боевых действий федеральной армии и местных осетинских боевиков (из Северной и Южной Осетии) по вытеснению этнических ингушей из зоны Пригородного района и города Владикавказа явилась гибель 474 человек, которые были убиты в собственных домах, подвалах, в заранее подготовленных фильтро-пунктах; ранено более 500 человек; незаконному лишению свободы в качестве заложников подверглось около 800 человек; более 200 мужчин, женщин и детей до сих пор числятся в заложниках (судьба их неизвестна); полностью уничтожено 13 из 16-ти сел Пригородного района, где компактно проживали ингуши;
разграблению и разрушению подверглись 3200 домовладения; от 65-ти до 70-ти тысяч человек стали беженцами.
Этнические ингуши из Пригородного района и г. Владикавказа практически полностью ушли в Ингушетию и Чечню, небольшая часть разъехалась по странам СНГ и регионам России.
Ситуация осложнялась тем, что в образованной за 5 месяцев до этих событий Ингушской Республике не было еще государственных органов власти. Федеральный центр не торопился восполнить управленческий вакуум. Только за пять лет (с 1992-1997 годы) в зоне «конфликта» трижды менялось название полномочного органа представительства федеральных органов власти: Временная администрация, Временный Госкомитет, Полномочное Представительство Президента Российской Федерации.
Семь раз менялись руководители, а один из них в ранге вице-премьера Правительства России В. Поляничко был убит на территории Северной Осетии в августе 1993 года. Виновники так и не были найдены.
За истекшие годы (с 1993 г.) было подписано более 200 документов на федеральном и межреспубликанском уровне, что привело к возвращению в места прежнего проживания лишь 11 тысяч насильственно изгнанных ингушей. При этом в 9 сел ингушей вообще не допускают. Рассеянные по России, СНГ и всему миру ингуши влачат бесправное существование. Несколько лагерей беженцев из Пригородного района в Республике Ингушетия функционируют до сих пор.
На территории Ингушетии в настоящее время находятся около 30 тысяч вынужденных переселенцев из Северной Осетии, в том числе 16 тысяч временно осевших в 1992 году и 8 тысяч, переместившихся в г. Грозный, но в 1994 г. покинувших Чечню. Более 2,5 тысячи человек проживает в поселке Майский Пригородного района в вагончиках для временного проживания.
Добровольно-насильственное переселение обитателей «Майской резервации» в «Новую резервацию» усугубляет проблемы. 9 из 17 населенных пунктов Северной Осетии до сих пор остаются недоступными для возвращения. Это — Октябрьское, Ир, Чернореченское, Терк, Южный, Чермен, Спутник, Попов-хутор и г. Владикавказ.
Федеральными министерствами и ведомствами не начата работа по возвращению в места их прежнего постоянного проживания переселенцев из Республики Грузия, с разрешения местных органов власти Северной Осетии, занявших сотни домов и квартир, принадлежащих гражданам ингушской национальности в г. Владикавказе, селах Октябрьское, Редант, Дачное, Южный и других.
С целью не допустить ингушей на прежнее место жительства 25 июля 1996 года Правительством Северной Осетии принято Постановление «О зоне санитарной охраны источников питьевого водоснабжения», согласно которому гражданам, проживавшим в населенных пунктах Чернореченское, Терк, Южный, Балта и Редант-2, а таковых 10 тысяч человек, отказано в возвращении в места своего постоянного проживания.
Около 1,5 тысяч семей или около 8 тысяч человекам отказано в возвращении и предложено поселиться в других местах.
По этому же сценарию органами местного самоуправления Северной Осетии принято решение о невозможности возвращения вынужденных переселенцев в район новостроек п. Карца по причине прохождения рядом газопровода высокого напряжения. Здесь права на возвращение лишены около 150 семей.
Под водоохранные зоны и территории близкого расположения газопроводов подпали населенные пункты с преобладающим ингушским населением.
Для переселенцев из Южной Осетии и внутренних районов Грузии вокруг г.Владикавказа на территории Пригородного района созданы новые поселки, выделены земельные участки, принадлежавшие ингушам.
Таким образом, проводится политика сегрегации: ингушей продолжают всячески вытеснять с их этнической территории, закрепляя их за новыми поселенцами осетинской национальности.
В последние несколько лет и особенно в 2005-2006 г. обстановка в Пригородной зоне настолько усугубилась в сторону эскалации преступлений против прав человека и личности в отношении ингушей, что фактически можно говорить о ситуации повторения трагедии 1992 года.
Сегодня ингушей, граждан России, имеющих собственную этническую территорию, лишают места проживания и регистрации, поселяя в их дома юго-осетин — иностранцев. Нас, ингушей, лишают права на родину, на российское гражданство.
Осетинам из Грузии Северная Осетия от имени России выдает российские паспорта и российское гражданство. По какому праву, по какой Конституции Северная Осетия реализует сталинские репрессии над ингушами?

***


Этническая чистка ингушей, вошедшая в новейшую историю России как «осетиноингушский конфликт» была прелюдией к чеченской бойне, и все эти годы увязана с чеченским узлом. Следующие два этапа этой государственной политики — соответ­ственно 1994 и 1999 годы — время уничто­жения и распыления чеченского народа с его этнических территорий. И, исходя из природы конфликта как этногеополитиче-ского, разрешение его в регионе в принци­пе невозможно, ибо возрождение идеоло­гии и практики имперской и сталинской державности не дает ни малейшего шанса на восстановление попранных прав наро­дов России, которые продолжают подвер­гаться репрессиям.
Москва манипулирует собственными указами, постановлениями, законами и жизнями своих граждан, оставляя незыб­лемыми основные геополитические прин­ципы: волевое политико-административ­ное деление региона, произвольностьграниц, закономерно возникающие кри­тические ситуации. Все это, а также мора­торий на Закон «О реабилитации репрес­сированных народов», явная юридиче­ская нестыковка с нормами документов международного права (Международный пакт о гражданских и политических пра­вах от 16 декабря 1966 г., ст. 2; Тунисская Декларация о правах человека и правах народов от 3 декабря 1988 г. и Всеобщая декларация нрав народов от 4 июля 1976 г., разд. 1, ст. 3), делают практически невозможным восстановление историче­ской справедливости,устранение послед­ствий сталинского геноцида, продленно­го в отношении ингушского и за ним че­ченского народов в постсоветской Рос­сии. На 48-й сессии Комитета ООН по ис­коренению расовой дискриминации (26 февраля — 15 марта 1996 г.) в Заклю­чении Комитета от 12 марта 1996 г. в пункте 14 сказано: «Ситуация, существующая в Ингушетии и Северной Осетии, является проблемой большого беспокойства. Большому количеству ингушских бежен­цев власти Северной Осетии отказали в праве свободно вернуться в места их прежнего проживания на территории Пригородного района, несмотря на Закон «О реабилитации репрессированных на­родов».
Так называемый миротворческий про­цесс в зоне «осетино-ингушского кон­фликта» все эти годы не что иное, как спектакль, призванный затягивать время и всячески уходить от ответственности за содеянное. Восстановление попранных прав «наказанных» народов и урегулиро­вание всех северокавказских конфликтов в принципе невозможно при данном по­литико-государственным отношении выс­ших властей РФ. Остается надеяться, что
решение наболевших проблем — дело будущего и совершенно иного полити­ческого и государственного устройства Кавказа.
Стоит прислушаться к высшей степени политкорректной характеристике полити­ки Кремля в связи с этнической чисткой ингушей в Пригородном районе и Влади­кавказе 1992 года, сделанной историком Т. Муталиевым: «...нынешние власти Рос­сии практически один к одному повторили политику не только большевиков, но и их предшественников. Причем последствия их действий усугубили распад огромной державы, сопровождаемый кровавыми конфликтами, которым порой некоррект­но придается характер межнациональной вражды. По большому счету власти не хо­тят признать, что глубинные причины и истоки этих конфликтов лежат в политике их предшественников, в непрофессионализме собственных действий. И тем более мало, что ими делается для цивилизован­ного устранения названных причин. До тех пор, пока власти делят народы России на народы «лояльные» и «не лояльные», до тех пор будет сохраняться политика «двойных стандартов» в национальном вопросе.
Расправа над десятками тысяч мирного ингушского населения, осуществленная осетинскими незаконными вооруженными формированиями при соучастии россий­ских войск, имела самые негативные пос­ледствия для государственных интересов России, в первую очередь, на всем Кавка­зе... Попытка российских властей исполь­зовать ситуацию 1992 года в Пригородном районе как повод для устранения режима генерала Дудаева в Чечне не только окон­чилась провалом, но достигла обратного результата.
Расправа над мирным ингушским насе­лением в Северной Осетии предельно ра­дикализировала сепаратистские установки политического руководства Чечни, оказала прямое воздействие на выработку невы­годной для России политической ориента­ции у значительной части ее населения. К чему это привело, до сих пор ощущает на себе не только Северный Кавказ, но и вся огромная Россия».
Т. Муталиев написал эти слова не­сколько лет назад, а сегодня мы уже вы­нуждены констатировать, что сепаратист­ская установка настолько актуализирова­лась, что радикальное крыло чеченского сопротивления вполне реалистично в своих устремлениях расширить рукотвор­ный «чеченский ад» в южном регионе до необозримых пределов. То есть сегодня, на основании происходящих в связи с че­ченским кризисом событий (в Ингушетии,
Кабардино-Балкарии, Дагестане, Карача­ево-Черкесии, самой Осетии) можно оп­ределенно говорить о том, что этническая чистка ингушей осенью 1992 года — это сдетонированная сталинская мина в пост­советской России, взрыв которой привел к чеченскому пожару и стал запалом об­щекавказского пожара.
Трагедия ингушей в Пригородном рай­оне и Владикавказе в 1992 году, продолжа­ющаяся сегодня, явственно показывает, что сталинские рецидивы этнических ре­прессий, их применение в качестве средст­ва «разрешения конфликтов», а также при­зывы к таким «методам управления» — это, увы, реальность «обновленной» Рос­сии. В ней все кризисы «переходного пе­риода» продолжают «решаться» военно-полицейскими методами в сталинской тра­диции. А это ведет не к миру, а к войне и тотальному разрушению.