Журнал "ДОШ"
Назад Вперед

Эта трагедия была спровоцирована умышленно
 
Исса Костоев
 Никакого открытия не сделаю, если скажу, что два народа, ингуши и осетины, испокон ве­ков проживавшие по соседству, имеющие очень много общего в своей культуре, исто­рии, обычаях и традициях, сегодня вовлечены в очень тяжелое противостояние. И теми сред­ствами, которые сегодня взяты на вооружение федеральным центром, вряд ли можно решить такую проблему.


 По прошествии четырнадцати лет после этнической чистки в 1992-ом году
положение дел с правами ингушей в Пригородном районе Северной Осетии
на сегодняшний день таковы:

1. Из 16 населенных пунктов Северной Осе­тии, где ранее компактно проживали ингуши, недоступными для возвращения остаются: Чер-нореченское, Терк, Южный, Октябрьское, Чер-мен.
2. Действует Постановление Правительства Северной Осетии № 156 от 25 июля 1996 г., сог­ласно которому, из-за отнесения населенных пунктов Чернореченское, Терк, Редант-2, Балта и Южный к «водоохраной зоне», сюда невоз­можно возвращение вынужденных переселен­цев.
3. Отсутствует свобода передвижения по всей территории Республики Северная Осетия. Без милицейского сопровождения транспорт не пропускается в н.п. Чернореченское, Терк, Юж­ный, Балта, Чми, Редант, а транзитный транс­порт — в Джейрахский район Ингушетии через территорию Северной Осетии по Военно-Гру­зинской дороге.
4. Не работает следственно-оперативная группа по розыску граждан, пропавших без ве­сти в 1992 году.
5. Вернувшиеся домой вынужденные пере­селенцы не имеют возможности трудоустроить­ся на месте прежнего проживания или прежней работы.
6. Дети-школьники вернувшихся вынужден­ных переселенцев не имеют возможности сов­местного обучения с детьми других националь­ностей.
7. В органах государственной власти и мест­ного самоуправления Северной Осетии не обеспечивается представительство граждан ингуш­ской национальности.
8. Органами государственной власти Север­ной Осетии дается завышенная статистика о возвращении вынужденных переселенцев в ме­ста прежнего постоянного проживания.
9. На блокпостах МВД Северной Осетии не отменена унизительная противоправная прак­тика досмотра и регистрации транспорта, про­верки документов на предмет прописки.
10. Продолжаются исчезновения и убийства ингушей по всей зоне Пригородного района.
11. Строятся резервации для ингушей путем уничтожение старых и создания новых, что в принципе намеренно приводит всю проблема­тику «процесса возвращения в места прежнего проживания» в тупик (пример — расформиро­вание резервации под названием пос. Майский с добровольно-насильственным переездом ин­гушей во вновь отстроенную резервацию под названием пос. Новый).
12. С сентября 2004 года (после трагических событий в Беслане) взят курс на закрепление итогов этнической чистки ингушей 1992 года, вплоть до отмены Закона «О реабилитации ре­прессированных народов».
13. Логическим итогом 14-летней антиингуш­ской компании верховной власти РФ является очевидно последнее итоговое «постановление Фрадкова — Козака», которым установлены сро­ки «окончательного урегулирования осетино-ингушского конфликта». Это 1 июля 2007 года...
Смысл плана полпреда президента РФ в Южном федеральном округе Дмитрия Козака сводится к созданию в Пригородном районе отдельных поселений для ингушских беженцев, вынужденно покинувших свои дома. Абдулла Дудуев задает бывшим и нынеш­ним руководителям Ингушетии и представите­лям Северной Осетии вопросы о том, в чем они видят причины трагических событий 92-го года, а также выясняет, каково их отношение к плану полпреда президента России в ЮФО и как им видится возможное решение затянувшегося конфликта.



Закон «О реабилитации репрессирован­ных народов», где в числе других вопросов предусмотрена территориальная реабилита­ция, пока остается на бумаге.
Может быть (и это следует особо подчерк­нуть), напряженность в осетино-ингушских отношениях не была бы столь непримиримой, если бы даже при условии, что Пригородный район входит в Северную Осетию и его отка­зываются возвращать, конституционные пра­ва граждан ингушской национальности не на­рушались так бесцеремонно и жестоко.
Подумать только, в наше время есть много ингушских семей, чьих родителей в свое время депортировали, а в их домах поселились осетины. Через 15 лет после всех ужасов, они вернулись, а их не пускают в свой дом! Там жи­вут осетины. Они смирились с этой неспра­ведливостью, взяли и построили себе другой дом на другой улице. Но вот теперь их и оттуда выгоняют — в этом доме тоже селятся осети­ны, а они 14 лет ютятся в вагончике! Кто вы­терпит такое? Как можно при таких обстоя­тельствах говорить: надо ликвидировать пос­ледствия конфликта, поезжайте туда, поезжай­те сюда, найдите себе другое место и т.д.? Нику­да ингуши не поедут. Сколько бы лет ни про­шло, что бы им ни предлагали, хоть Швейца­рию. Не поедут, и точка. Разве что на заработ­ки. Но возвращаться будут в свои села и жить там, откуда они родом. И где бы ни встрети­лись ингуш с ингушом, они спросят друг друга: «Ты откуда родом?» И пусть кто-то из них поя­вился на свет в Казахстане, он все равно ска­жет: «Я из Базоркино или Шолхи и т.д. (ингуш­ские названия отобранных сел). Таков мента­литет народа. Что касается причин и условий возникно­вения осетино-ингушского конфликта, для ме­ня этот вопрос ясен. Федеральные органы вла­сти, российское руководство в 1991 году рас­суждали на своих закрытых заседаниях (я это знаю) и на Совете безопасности, как бы с меньшими потерями урезонить зарвавшегося Дудаева. Горе-политики тогда решили, что ес­ли немножко подерутся осетины с ингушами, Дудаев ввяжется в конфликт, защищая ингу­шей, тут-то мы, дескать, очень легко и просто наведем порядок, ликвидируем дудаевский ре­жим, восстановим Чечено-Ингушетию...
Именно с подачи федерального центра бывшее руководство Северной Осетии нагне­тало напряженность. В нарушении действую­щего законодательства руководство Северной Осетии с первых дней принятия Закона «О ре­абилитации репрессированных народов» вве­ло на территории Пригородного района чрез­вычайное положение.
Осуществлялись безнаказанно обыски, за­держания и убийства людей. Этот режим ЧП незаконно поддерживался на территории Пригородного района в течение 18 месяцев, пока не вспыхнул вооруженный конфликт. Все ведь специально делалось для того, чтобы его спровоцировать. Наконец, авторы сценария своего добились. В ночь с 31 октября на 1 ноя­бря 1992-го. Я в этот период являлся полно­мочным представителем Ельцина в Ингуш­ской Республике, вся федеральная власть в ре­гионе — это был я и мои помощники. Страш­ные события тех дней совершались на моих глазах, я сам это все пережил. За три дня до на­чала этой трагедии, 27-го октября 1992 г. в Овальном зале Кремля я, с трудом пробившись к Ельцину, воспользовавшись встречей с пол­предами, сказал: «Борис Николаевич, если вы не, не позвоните в Северную Осетию, в бли­жайшие два-три дня там начнется кровавая бойня, прольется кровь невинных людей. При­мите меня на пять минут».


И что же? В ответ президент подозвал сво­его помощника Илюшина и говорит: «Вы его выслушайте, а мне надо срочно принять бело­русскую делегацию». А Илюшин послал меня к Скокову (секретарь Совбеза), а тот к Хиже, ко­торый в то время в роли вице-премьера был как бы Северо-Кавказским секретарем по без­опасности. И как потом я узнал именно у него-то и был разработан весь кровавый сценарий этого осетино-ингушского столкновения. Но Дудаев оказался хитрее, он сказал: «Вы, ингу­ши, не захотели идти за мной, вы избрали Рос- сию, вот Россия сейчас и делает то, что вы за­служили, я в это дело вмешиваться не стану». А в ожидании, когда же все-таки появятся ду­даевские полки, шло истребление ингушей, уничтожение их имущества... Более 20 тысяч человек были загнаны в подвалы — сонные, ничего не понимающие мирные жители. Тво­рился немыслимый ужас: более 500 до зубов вооруженных вояк из Южной Осетии на БТРах пересекают государственную границу России, врываются в Пригородный район, убивают людей и с награбленным уезжают об­ратно. В каком государстве это видано?
Я беседовал с командующим внутренними войсками МВД России генералом Саввиным, который на третий день событий, видя это ис­требление ингушского народа и разгул маро­дерства, подал в отставку. Мотивируя свое ре­шение, он написал: «Меня прислали, сказав, что я должен воевать с вооруженными форми­рованиями Дудаева, а вместо этого заставляют уничтожать мирных людей». И никто за это в федеральном центре не понес ответствен­ности.
Вот как произошел конфликт. Но дело на том не кончилось. За три-пять дней были сот­ни раненых, убитых — цифры этих потерь из­вестны. Однако с той и другой стороны за это время были сожжены и разрушены не более 100-150 домов, но еще четыре с половиной тысячи разобраны, растасканы, уничтожены уже после прекращения вооруженных столк- новений. Ведь люди побросали свои жилища, все свое добро, а обратно их уже не пустили. А сегодня выделяются федеральные средства на восстановление. Я говорю: кто принимал участие в вооруженном столкновении, кто с обеих сторон убивал, стрелял, должны понес­ти наказание. Но те, кто бежали от этих ужасов и оставили свои дома, должны вернуться. По сей день — 14 лет! — эта проблема не раз­решена.
— В какой степени российские войска принимали участие в столкновении на сто­роне осетин?
— В полной мере. Российские военнослу­жащие стреляли в спину убегающим из сел Пригородного района ингушам вместе с бое­виками, гвардией и ополченцами Осетии. Пу­леметным огнем. Там между Владикавказом, перекрестком и Назранью, на этих кукурузных пахотных землях потом собирали трупы. Есть населенные пункты, например, село Тарское, где вообще ни одного выстрела не было, про­сто люди встали и через ущелье ушли. Никого не убивали, но многие из них по сей день не могут вернуться домой. И дома их разобраны и это уже во второй раз.
Главный, кто этим заправлял, — Хижа. Сохранились телеграммы тех дней, когда в Осетии федеральная власть выдала взбудора­женной толпе за один день 15 тысяч автома­тов. Есть телеграммы, сообщающие, что якобы самолеты Дудаева, заряженные ракетами и готовые к взлету, стоят в районе села Галашки. (Только представьте: в Галашках, где нет даже асфальтовой дороги!)

товые к взлету, стоят в районе села Галашки. (Только представьте: в Галашках, где нет даже асфальтовой дороги!) Есть телеграммы о том, что-де дудаевские полки подходят к станице Слепцовской. И это все ради искусственного нагнетания конфликта. Дни проходят, люди гибнут — где же Дудаев? Когда все ингушские дома были ограблены и начали гореть, жители изгнаны, многие убиты — выяснили: нет ни Дудаева, ни его войск, никого. А дело сделано. «Мудрый» расчет Совета безопасности, феде­рального центра пусть подерутся осетины с ингушами, а мы свернем шею Дудаеву — не оп­равдался.
Эта трагедия, спровоцированная умыш­ленно, длится 14 лет. То, что сегодня происхо­дит, особенно в связи с обострением осетино-грузинских отношений, может привести к еще худшим бедам для всего Кавказа.
— Ваше отношение к плану Козака по ре­шению проблемы Пригородного района?
— В том, что касается проблемы беженцев из Северной Осетии, находящихся в Ингуше­тии, по-моему, Козак не справился. Межэтни­ческий конфликт осетин и ингушей произо­шел на территории Северной Осетии. Людей убивали там, беженцы пришли оттуда. Да, если там оказался ингуш из Ингушетии, его надо наказывать или по крайности разобраться, что он там делал. Решить вопросы, связанные с возвращением и обустройством этих людей, должна федеральная власть и власть Северной Осетии. Вместо этого постоянно, с 1992 года, Ингушетию обвиняют в неконструктивном участии в разрешении этого конфликта. Слу­шайте, я был полпредом президента России в Ингушетии в то время. Ни одного осетина на территории Ингушетии не убили, ни один ни с кем не воевал — все произошло на террито­рии Северной Осетии. Вот и решайте эти воп­росы там. Раз люди прибежали сюда, ингуши в меру своих возможностей приютили их — ко­го на фермах поселили, кого в вагончиках, ко­го в сараях, абсолютное большинство в своих домах. Но это длится 14 лет! Определите же их наконец, верните домой! Вместо этого только и слышишь, что ингушское правительство это­го не сделало, того не сделало... Это же получа­ется просто выкачивание и разбазаривание огромных российских денег, которые выделя­ют на восстановление. Не должно быть ингуш­ское руководство стороной в этом конфликте. Конфликт произошел в Осетии — верните лю­дей туда... На стороне беженцев их конститу­ционные права, гарантированные демократи­ческой Россией. Их изгнали — скажите им, почему им не дают жить там, где они хотят. В сво­ем собственном доме! А если говорить о ви­новности той или другой стороны в этой ужасной трагедии не лишне вспомнить: ингу­шей убито около 5000, осетин — 100. Конечно, плохо, страшно и то и другое. Сожжено 4,5 ты­сячи ингушских домов, 60 тысяч людей лише­ны своего имущества. Но ни одного осетина в связи с участием в убийствах до сей поры ни­куда не изгнали, а ингушам нельзя вернуться домой. Поручение президента о ликвидации последствий конфликта не выполнено. Сколь­ко там было убийств, издевательств над людь­ми, избиений, хулиганства в отношении воз­вращающихся беженцев — и хоть одного из виновных привлекли к ответственности? Нет! Вот о чем надо бы подумать представителям президента и всем тем, кто, сменяя друг друга, брались решать этот вопрос. А он до сих пор не решен. На это ни у кого не хватает духу. Кто считает, будто для этого хватит оттяжек и по­лумер, тот глубоко заблуждается. Надо понять, что цели можно достигнуть, лишь радикально устранив причины, которые лежат в основе этого конфликта.
Данный вопрос обретает особую актуаль­ность в свете обострившихся осетино-грузинских отношений.